Дебаты в российской политической эмиграции. Однако сегодня в ситуации российской оппозиции, особенно в <b>эмиграции</b>, дела обстоят иначе. Нет ...
Не время для дебатов, или Как дискутировать российской оппозиции? 04.02.2026 Скопировано! Формат публичных дебатов стал если не привычной, то довольно часто встречающейся частью деятельности российской оппозиции в изгнании. Устраиваются стримы, YouTube-дискуссии, споры между известными активистами, в том числе по самым острым вопросам – от отношения к войне до тактики действий в отношении путинского режима. Культуру дебатов российской политике привил Алексей Навальный. Без него качество дискуссии резко ухудшилось Снимок экрана Формат дебатов устроен как состязание. Его логика предполагает наличие двух или более сторон, каждая из которых отстаивает определенную позицию, стремясь показать ее состоятельность и убедительность в сравнении с альтернативами и, в конечном счете, ее превосходство над оппонентами. Проще говоря, участники дебатов ставят целью «разгромить» оппонентов и получить максимальное число голосов аудитории. В условиях парламентской демократии с конкуренцией партий и устойчивыми институтами дебаты являются частью политического процесса: это элемент борьбы за голоса, способ артикулировать программу и провести различие между участниками. За дебатами кандидатов в президенты США бывает очень интересно смотреть, чтобы лучше уяснить особенности их предвыборных программ. Существенную роль в популяризации формата дебатов в российском контексте сыграл Алексей Навальный. Ещё в 2010-х годах он активно использовал дебаты как инструмент борьбы с системными и несистемными оппонентами – от националистов до сторонников власти. Это были по-настоящему идейные столкновения, в которых Навальный отстаивал свою позицию перед представителями иных лагерей. Сразу вспоминаются его дебаты с Игорем Стрелковым в 2017 году. Участники дебатов имеют дело с тремя категориями зрителей: 1) их собственная аудитория, 2) аудитория противника и 3) неопределившиеся. Задачей становится переманить на свою сторону максимальное число неопределившейся публики и в идеале переубедить кого-то из аудитории вашего соперника. В случае дебатов Навальный – Стрелков речь шла о диаметрально противоположных концепциях и платформах: западник-либерал Навальный против государственника-антизападника Стрелкова. Такие дебаты в то время могли рассматриваться как еще один способ популяризировать свою повестку и распространить ее влияние. Дебаты в российской политической эмиграции Однако сегодня в ситуации российской оппозиции, особенно в эмиграции, дела обстоят иначе. Нет институциализированной политики, нет избирательного процесса, нет идейной конкуренции. Есть распылённая среда, значительная зависимость от информационного влияния и крайне ограниченные ресурсы внимания и доверия. В такой среде дебаты между самими оппозиционерами перестают играть уготованную им «общепринятую» роль. Как и многое другое в оппозиционной практике, это формат используется по инерции, без должного осмысления и адаптации к совершенно иным условиям. Соперники по нынешним дебатам представляют по сути дела один и тот же лагерь, отличаются не по ценностям, а по линиям лояльности или тактическим нюансам. В такой конфигурации публичный спор перестаёт быть инструментом убеждения внешней аудитории и превращается в механизм внутренней эрозии. Важно отметить: сами по себе дебаты не являются чем-то вредным. В условиях, где они встроены в политические процедуры, они играют важную роль. Но механическое перенесение их в другую среду ведёт к обратному эффекту. Там, где нет конкуренции программ в рамках выборов, возникает конкуренция личных репутаций, которая нередко оказывается деструктивной – особенно в среде, подверженной внутренним конфликтам и внешнему давлению. Необходимо учитывать глубинную особенность самой российской оппозиционной среды: её разобщённость – не временное отклонение, а устойчивая черта. Это не баг, а фича. Оппозиция не является цельным субъектом. Это совокупность разрозненных акторов: отдельных фигур, инициатив, медиапроектов, ориентированных на разные, как им кажется, аудитории и действующих по разной логике. При этом разделение строится, как правило, не по программным или идеологическим линиям – политическая платформа у всех по сути дела одна (условная «Прекрасная Россия Будущего» как что-то демократическое, свободное и замечательное, конкретизацией никто не занимается), а по признаку лояльности к конкретным персонам, медиабрендам или организациям. Политическая сцена дробится на фан-клубы – замкнутые группы с несменяемыми вождями и низкой склонностью к сотрудничеству с внешними участниками. Реальные примеры это подтверждают. Диалог между Леонидом Волковым и Гарри Каспаровым по вопросам санкций и координации оппозиции продемонстрировал скорее несовместимость взглядов, чем стремление к поиску общего. В дебатах Максима Каца с Майклом Наки на тему необходимости объединения оппозиции стороны скорее обозначили взаимные претензии, чем наметили модель согласия. Дебаты Максима Каца и Максима Резника о стратегии российского сопротивления прошли в формате двух непересекающихся монологов. А Владимир Кара-Мурза и вовсе отказался дебатировать с Гарри Каспаровым насчет Берлинской декларации, несмотря на довольно высокий интерес аудитории. Проблема здесь не в самих расхождениях. Разногласия – это естественно. Проблема в том, что дебаты в таких условиях превращаются в публичное закрепление несовместимости. Их аудитория уходит не с пониманием сложности и многообразия, а с ощущением, что оппозиция – это совокупность конфликтующих между собой кланов. Это не только деморализует сторонников, но и отпугивает тех, кто мог бы поддержать движение извне. Победа в дебатах – повторю, что сам формат сугубо соревновательный, то есть кто-то должен выиграть, а кто-то – проиграть, – зачастую может говорить не об убедительности того или иного дебатирующего, а о его «административном» ресурсе – умении обеспечить высокую явку своей аудитории и «задавить» своими голосами противника. Особенно это вероятно в случае дебатов между известной медийной фигурой и менее раскрученной персоналией, даже если она обладает куда более высоким уровнем экспертизы по обсуждаемым вопросам. Все это превращает формат дебатов в инструмент закрепления разобщенности. А разобщенность парализует любые способы политического действия. В условиях эмиграции эффективнее было бы прибегнуть не к формату публичного спора, а напротив – сделать неожиданный ход и поискать форматы совместной работы. Речь идёт не об отказе от дискуссий, а о выборе подходящих форм. Столкновение позиций может быть продуктивным, если оно встроено в более широкий контекст сотрудничества. В противном случае оно становится ещё одним инструментом разделения. Не спор, а совместный поиск истины Одним из таких форматов конструктивного взаимодействия являются круглые столы. Это обсуждения, целью которых является не победа одной позиции над другой, а поиск возможных точек согласия. В отличие от дебатов, где важно показать свое превосходство, круглые столы ориентированы на выработку решений или хотя бы сближение формулировок. Такой формат не исключает разногласий, но помогает обсуждать их в позитивной форме, без давления со стороны аудитории и логики публичной конкуренции. Практически это может означать следующее: участие не двух, а нескольких представителей разных взглядов; общая тема, в обсуждении которой участники раскрывают свою точку зрения и делятся мнениями; модерация, направленная на выявление совпадений и схождений, а не столкновение; итог в виде совместного текста, заявления, или хотя бы фиксации разногласий. Нельзя не отметить, что некоторые круглые столы уже проводятся, например, насколько можно судить, в виде экспертных обсуждений в рамках форума Юлии Навальной. Однако при близком рассмотрении этот формат оказывается в значительной степени выхолощенным – в нем участвуют только заранее согласованные, политически близкие люди, чьи позиции во многом совпадают. Вместо обсуждения различных подходов и поиска точек соприкосновения публике предлагается имитация диалога внутри уже сформированной группы единомышленников. Такие «столы» не решают проблему разобщённости – они её обходят и создают иллюзию консенсуса там, где его в реальности нет. Это удобно для поддержания дисциплины внутри конкретной группы, но бесполезно с точки зрения построения межгруппового доверия и общей повестки. Настоящие круглые столы – это не витрина. Это рабочий инструмент. Они могут стать первым шагом к преодолению фан-клубной логики – через совместную работу, пусть и ограниченную, без иллюзий о полной консолидации. Круглый стол не требует единомыслия. Он требует только одного – готовности говорить не против, а вместе. Он даёт возможность прояснить позиции без обострения. Позволяет фиксировать не только различия, но и то, что объединяет. Создаёт пространство, в котором возможно доверие – не как эмоция, а как рамка совместной деятельности. Формирование общей повестки может начаться с малого: согласованное заявление, совместный проект, даже просто карта расхождений, составленная без вражды. В условиях, где нет других институтов, такие форматы – это зачатки политической инфраструктуры. Разумеется, круглые столы не решат всех проблем. Но они могут стать рабочим инструментом для перехода от постоянной конкуренции к элементарной координации. В условиях, когда оппозиция остаётся разобщённой, важно хотя бы сохранять способность к взаимодействию – прежде всего в политических вопросах: в оценке ситуации, выработке позиций, формулировании требований и координации действий. Для этого нужны форматы, которые не усиливают разобщённость, а позволяют выстраивать минимальные связи, накапливать опыт совместной работы и уточнять границы возможного согласия. Круглый стол в этом смысле – не просто альтернатива дебатам, а прагматичный способ начать разбирать накопленные противоречия, не обостряя их. Если такие площадки будут работать регулярно и открыто, они могут стать основой для более устойчивых форм сотрудничества, а в перспективе – и для объединения разных частей оппозиционного поля. Российской оппозиции предстоит решать сложные задачи в неблагоприятных условиях. Это требует инструментов, которые помогают договариваться, а не соревноваться. Возможно, на данном этапе политической истории привычный дебатный формат стоит отложить в сторону – не как проявление слабости, а как осознанный выбор в пользу более конструктивной коммуникации. Отказ от спора ради поиска общего языка – это не проявление слабости, а выражение зрелости. Россияне не проиграют, если не победят друг друга. Мы проиграем, если так и не научимся говорить друг с другом. Самое Популярное читать еще Подпишитесь на нашу рассылку Подписаться Утренняя Еженедельная Спасибо за подписку! Подпишитесь на нашу рассылку Подписаться Ежедневная Еженедельная Спасибо за подписку! © Все права защищены, The Moscow Times, 1992 — 2026
Источник: https://ru.themoscowtimes.com/2026/02/04/ne-vremya-dlya-debatov-ili-kak-diskutirovat-rossiiskoi-oppozitsii-a186370
