Реалии поговорил об этом с уроженцами Чечни, некоторые из них родились и выросли в эмиграции, за пределами республики. Мухаммад, 18 лет. Франция.
"Целый народ до сих пор не может спокойно жить у себя дома": потомки депортированных чеченцев о сталинских репрессиях Февраль 23, 2026 Депортация чеченцев и ингушей. 23 февраля 1944 год 23 февраля 1944 года началась операция "Чечевица" – сотен тысяч чеченцев и ингушей в Центральную Азию. Всего за несколько дней только в Казахстан были порядка 400 тысяч человек.Если ранее очевидцы репрессий выступали перед школьниками и на массовых мероприятиях вспоминали жертв депортации, сейчас власти современной Чечни о трагической дате предпочитают не упоминать – редкие на эту тему служат культу семьи Кадыровых. Официальную дату поминовения перенесли на май и приурочили ко дню гибели первого пророссийского президента республики Ахмата Кадырова.Возможно ли сохранить память о депортации в таких условиях? Сайт Кавказ.Реалии поговорил об этом с уроженцами Чечни, некоторые из них родились и выросли в эмиграции, за пределами республики.Мухаммад, 18 лет. Франция– Мне было двенадцать лет, когда отец впервые рассказал о депортации. Я родился уже в Европе, учился в местной школе и тогда почти ничего об этом не знал. Отец рассказал, что пережили наши предки: о выселении, о дороге в неизвестность, о жизни вдали от родины. Он делился и тем, что слышал от своих родителей, моих дедушки и бабушки.С тех пор для меня эта дата стала очень важной. Каждый год 23 февраля наша семья раздает мясо и сладости, помогает малоимущим. Это садака (милостыня – Прим. ред.) в память о тех, кого уже нет в живых, о моих прадедушке и прабабушке, которые пережили ссылку.Эта память пришла ко мне через отца, и я знаю, что буду продолжать эту традицию. Я так же буду чтить этот день и передам его своим детям, чтобы они знали, что произошло с нашим народом, чтобы помнили о безвинных людях, которых по приказу Сталина выселили с родной земли.По мере того как я взрослел, отец рассказывал мне и об Ичкерии, и о двух войнах в Чечне. Все это – часть нашей истории. И эта боль, даже если я родился далеко от родины, все равно отзывается во мне.Халид, 18 лет. Австрия– Я родился и вырос в Австрии, я не был никогда на родине своих предков, но несмотря на это, она живет во мне. Я знаю о депортации – сколько себя помню, мы об этом всегда говорили в семье. Я бывал на мероприятиях, посвященных этой дате, выступал с программой на немецком языке. Бабушка Халида на заднем фоне справа. Казахстан, Джамбул. 1956 годЧто касается личных воспоминаний, я знаю только, что моя бабушка была трехмесячным малышом во время депортации. Мой дедушка был среди депортированных, а мои прадедушка и прабабушка умерли в депортации от голода и болезни. В нашу семью, как и во многие другие семьи, через 13 лет вернулось мало людей.Саида Ахмаева, 35 лет. Германия Ахмаева Саида– Я начала писать книгу о жизни своей бабушки, которой на момент депортации было 22 года. Пока это фиксация ее воспоминаний и рассказов других свидетелей.У бабушки было четверо детей: два мальчика и две девочки-погодки, младшей было три месяца. В 2 часа ночи началась операция "Чечевица". Бабушка успела одеть только детей, сама осталась в домашнем ситцевом платье, босая. Ей ничего не разрешили взять, так как она была женой "бандита": дедушка скрывался в горах с абреками, будучи несправедливо обвиненным в агитации против Советской власти. Его братья были расстреляны, кроме самого младшего. Очень тяжело осознавать, что целый народ не может спокойно жить у себя дома Людей гнали пешком из высокогорного села к станции. Бабушку с детьми отделили от потока, и люди поняли, что ее могут вести на расстрел. Им удалось вернуть ее обратно. На станции ждал состав из вагонов для скота. Людей держали на морозе. Бабушка села на землю и усадила детей на себя, согревая их теплом тела. Когда приказали грузиться, она не могла встать, вся окоченела.К тому же составу пригнали ее родных, они помогли ей встать, так оказались вместе в одном вагоне. По пути многие умирали от голода и слабости. Мужчины и женщины погибали от разрыва мочевых пузырей – они не могли справить естественную нужду на глазах окружающих. Умерших не разрешали хоронить, их выбрасывали из вагонов. Если во время остановки кто-то не успевал вернуться в вагон до отправления поезда, его расстреливали.Бабушку с родней доставили в небольшую деревню в Казахстане. В ту же ночь от изнеможения умерла ее трехмесячная дочь. Родители бабушки были слабы, и она, взяв младшего брата, сама пошла хоронить ребенка. На кладбище хоронили женщину, умершую той же ночью. Девочку похоронили вместе с ней. Затем один за другим от дизентерии умерли остальные дети.Дедушке удалось добраться до Казахстана и найти бабушку. Через год его арестовали. В тюрьме его подвергали пытке "каменный мешок" – в тесном каменном пространстве с ярким светом, где невозможно было пошевелиться, а сверху на одну точку капала ледяная вода. После года тюрьмы его отправили в Норильск, в лагерь. Узников загнали в тесную камеру, где негде было ни сидеть, ни стоять. Пять дней им не давали еды, только воду. Затем вкатили бочку с соленой килькой. Люди набросились на нее. Дедушка понял, что будет дальше, и не стал есть. Когда бочку выкатили обратно, воды больше не давали. После соленой рыбы люди начали умирать один за другим. Каждый день из камеры выносили несколько тел. Выжили только дедушка и парень, которому он не позволил есть.Дата 23 февраля занимает особое место в моей жизни. Я выросла на рассказах бабушки о том, через какой ад пришлось пройти моему народу. Эта память бережно хранится в нашей семье и передается из поколения в поколение. Нет в Чечне и Ингушетии ни одной семьи, которую не коснулась бы эта трагедия. Наша обязанность – сохранить эти истории.Али Ипаев, 16 лет. Австрия Али Ипаев– Я вырос в Европе. Когда мне было семь лет, я впервые участвовал в мероприятии, посвященном депортации – вышел на сцену и прочел стихотворение. Сейчас мне шестнадцать, я до сих пор помню его слово в слово.С тех пор я каждый год выступаю, читаю стихи, пою патриотические песни на немецком языке, рассказываю о 23 февраля своим ровесникам. В прошлом году я поехал в Страсбург, где выступал перед Европейским парламентом в память о 81-й годовщине депортации. Нас было очень много, сотни людей со всей Европы. Мы несли большой флаг свободной Чечни. Я видел, как даже те, кто вырос во Франции или Австрии, глубоко переживают эту трагедию.В этом году мы тоже планировали провести большое мероприятие в Страсбурге, где собрались бы чеченцы и ингуши Европы. Но по разным причинам в итоге мероприятия пройдут в других местах: в Германии, в Вене и в других городах.Я часто говорю со старейшинами. Эти люди прошли депортацию или родились в ссылке, пережили две российско-чеченские войны. И сейчас они снова вдали от родины, как и я. Очень тяжело осознавать, что целый народ не может спокойно жить у себя дома.Ахмед, 18 лет. Швеция– Для меня 23 февраля – это день памяти и внутренней тишины.Моя прабабушка говорила о пронизывающем холоде, страхе, который сопровождал ее в пути, о потерях и лишениях. Но она также говорила о достоинстве, которое люди старались сохранить даже в самых нечеловеческих условиях, и о вере, которая помогала им не сломаться. Эти истории для меня не просто семейные предания, они ощущаются как часть меня самого.Я верю, что именно мы, молодое поколение, несем ответственность за сохранение этой памяти. Мы можем сохранить нашу историю, если будем помнить, слушать старших, говорить на родном языке, уважать и беречь наши традиции.Раяна, 30 лет. Германия– Сейчас можно найти много информации об этих событиях. У моего поколения не было столько возможностей, но мы могли слушать бабушек и дедушек, выживших свидетелей этих страшных дней. Наверное, именно это и оставило самый глубокий и болезненный след в душе, связанный с траурной датой.Память о родных, об истории и культурном наследии в нашей семье сохраняется, потому что мы это впитали в себя в детстве. Когда были еще живы наши старики, они не переставали рассказывать истории о депортации. Рассказывали их так ясно, словно это произошло только вчера. Сегодня в этом плане все несколько иначе, нынешние дети слышат больше пересказы тех, кто сам это когда-то услышал от своих старших, возможно, они переживают это не так остро и наглядно, как мы.У меня есть опасения, что вместе с тем, как умирают люди, что жили в то время, мы теряем и восприятие этой трагедии во всей ее остроте и трагичности. Ну а как молодое поколение может сохранить связь с родиной и историей народа? Мне кажется самое важное – это изучение родного языка. Возможно, поэтому нас многие годы после выселения лишали возможности его изучать.Фатима Сулейманова, 28 лет. Франция Фатима Сулейманова– Моего прадеда по материнской линии призвали воевать против нацистской Германии в 1942 году. Когда ему разрешили покинуть Советскую армию в 1947 году, ему пришлось переехать в Казахстан. Он нашел там чеченскую семью, жившую в землянке, люди умирали от голода. Мой прадед обратился к местным казахам с просьбой дать козу, сварил суп и всех накормил. В течение нескольких месяцев он заботился о них, пока они не поправились. Позже он узнал, что его жена и двое детей погибли в пути. Охрана не позволяла хоронить умерших: поезд лишь ненадолго останавливался, тела жены и детей моего прадеда оставили в снегу. По свидетельствам очевидцев, вся дорога к месту ссылки была усыпана трупами. Спустя некоторое время прадед встретил мою прабабушку, которая осталась одна с двумя детьми и пыталась выжить в казахстанских степях. Мой прадед воспитал ее детей как своих собственных. В 1949 году родился мой дед, и прадед назвал его в честь своего сына, погибшего во время депортации.Моя бабушка по отцовской линии родилась 2 июля 1947 года в селе Беловодское в Кыргызстане во время ссылки. Ей было девять лет, когда в 1956 году чеченцам разрешили вернуться в Чечню. Она вспоминала, что, получив разрешение, люди были настолько счастливы, что согласились ехать в товарных вагонах для скота. Путь занял семь дней. Когда поезд наконец прибыл на родину, пожилые люди выбегали из вагонов. В порыве радости бросались на землю, целовали ее, плакали и кричали: "Да здравствует Чечня!". Читайте также Мой дед обещал бабушке, что однажды отвезет ее в Беловодское, где она родилась, но он погиб во время первой войны в Чечне. Весной 2024 года в Париже мы с отцом познакомились с двумя американками, работающими над проектами, связанными с Чечней. Когда мы рассказали им эту историю, они сказали, что могут поехать в Беловодское для моей бабушки. К лету 2024 года они побывали там и прислали нам фотографии и видеозаписи, которыми мы позже поделились с моей бабушкой. Эти американки осуществили мечту моей бабушки.Я рассматриваю депортацию чеченского народа как геноцид. Эти трагические события не только не были признаны, осуждены и должным образом компенсированы, но и повлекли за собой тяжелые последствия: две масштабные войны в 1990-х и 2000-х годах и нынешнюю оккупацию. В этом контексте стремление чеченского народа к независимости следует рассматривать как защиту.Поэтому для меня было важно, чтобы весь мир узнал об этом, признал и осудил случившееся, и не допустил повторения. В феврале прошлого года на площади Бастилии в Париже, перед большим количеством людей, пришедших на ежегодный митинг в поддержку Украины, я произнесла речь о событиях 23 февраля 1944 года. А уже в этом году, 3 февраля, в Европейском парламенте в Брюсселе я инициировала мероприятие, посвященное этой дате.Айшат, 23 года. Бельгия– С детства я видела, как бабушка меняется 23 февраля – становится серьезнее, задумчивее, будто мысленно возвращается к пережитому.Я живу в другом времени и в другой стране, но ощущаю связь с прошлым через историю своей семьи. Иногда это маленькие детали: воспоминание о дороге, о том, как делились последним куском хлеба, поддерживали друг друга. Это трогает больше всего.Мне кажется, наше поколение может сохранить память, если будет слушать старших и не стесняться своих корней. Мы можем говорить о прошлом открыто, изучать язык, традиции, рассказывать о них своим друзьям и будущим детям.Салман, 30 лет. Канада– Столкнувшись со страданиями и потерями, мы начали осознавать хрупкость жизни и значимость близких людей. Не помню ни одного случая, когда во время депортации кто-то заботился только о себе или о своей семье. Так говорила моя бабушка, которая в первый год депортации похоронила многих своих родственников. Например, нашими соседями после возвращения стала семья, с которой бабушку свела депортация – вернувшись, они решили обосноваться в одном месте.Будучи ребенком, я слушал эти рассказы как страшные сказки, надеясь, что все выдумано. Колхозные кошары со змеями на потолках в которых поселяли людей; варка камней под видом яиц, чтобы успокоить плачущих, голодных детей; уголовное наказание за "украденную" картофельную кожуру из столовой.Сейчас, когда я знаю много фактов о геноциде нашего народа, я считаю важным напоминание подрастающему поколению об этих испытаниях. Без знания прошлого мы не сможем построить достойное будущее. Считаю важным изучение родного языка где-бы мы не находились. От старших я часто слышал, что во время депортации сжигали книги и документы, имевшие историческую и художественную ценность, что огонь тлел несколько дней. Значит, хотели не только убить целый народ, но и уничтожить историю и культурное наследие.Если бы среди нас не оказалось людей, которые, несмотря на все беды и лишения во время высылки сберегли некоторую часть нашего культурного и духовного наследия, думаю, что сегодня мы не смогли бы называть себя нацией. Именно поэтому нам следует учить подрастающее поколение языку и истории.Как-то во время празднования очередного дня окончания месяца Рамадан я поехал домой. В праздничный день все ходят к друг другу – я зашел к соседям. У них сидел один старик, он спросил, кто я. Как это у нас принято, хозяин дома назвал имя моего прадеда, деда, отца и родовое село. Старик посмотрел на меня со слезами на глазах и сказал: "Гордись своим дедом! В тот февраль мы попали в одну степь, где снег доходил до пояса, а ветра никогда не прекращались. Твоему деду подвернулась работа, за которую он получал полбуханки хлеба... Две трети из которой он отдавал моей матери и своему больному соседу. Тяжелые испытания меняют людей, нас не изменили, и, надеюсь, ты достойный внук...".Сталинские депортации затронули десятки тысяч людей. Многие народы на Северном Кавказе и юге России пострадали во времена СССР из-за политики тирании – десятки тысяч людей были насильно выселены с родных краев. Боль депортации живет в народах поколениями, несмотря на усилия властей стереть позорные страницы истории. Больше информации – , посвященной трагедии. --> --> Материалы по теме © Кавказ.Реалии, 2026 | Все права защищены. Закрыть
Источник: https://www.kavkazr.com/amp/tselyy-narod-do-sih-por-ne-mozhet-spokoyno-zhitj-u-sebya-doma-potomki-deportirovannyh-chechentsev-o-stalinskih-repressiyah/33681285.html
